Support Nunn-Lugar

Инвесторы из Пентагона

Матт Бивенс
Москоу Таймс, 4 апреля, 2001. Стр. 7

У них были миллионы долларов и задание из Вашингтона: помочь в демилитаризации российской экономики, тем более, что при этом можно и самому разбогатеть. Но через шесть лет бывший сотрудник обвинил их в разбазаривании денег, и сегодня Пентагон ведет криминальное расследование. Защитники программы признают, что ошибки были допущены, но указывают и на то, что окончательного вердикта по делу Фонда Оборонных Предприятий еще не было.

Мы сидим с Матвеем Малым (Matthew Maly) у него на кухне и он рассказывает мне обо всем, что неправильно в программах американской помощи России. Он работал в этой области в течение нескольких лет и рассказывает о некомпетентности и безмерной жажде наживы: о провалившейся попытке добывать золото из отходов электронной промышленности, о неудачных инвестициях в телекоммуникации, которые к тому же привели к остававшейся до сего дня неизвестной размолвке между американским и российским правительством, о книге, которую Американское Агентство по Международному Развитию (USAID) опубликовало, а потом сразу же уничтожило.

Наиболее жестко Малый критикует Фонд Оборонных Предприятий (известный как ДЕФ по первым буквам своего английского названия, Defense Enterprise Fund). Конгресс США выдал ДЕФу 67 миллионов долларов, чтобы ДЕФ занимался переводом в мирное русло тех российских предприятий и ученых, которые ранее занимались производством оружия массового уничтожения. Малый работал в ДЕФе с 1996-го по 1999-й год, до того самого момента, когда были уволены последние 16 работников Фонда, который одно время имел в своем штате 48 человек. Пытаясь объяснить насколько раздосадован он был плохой работой Фонда, Малый вдруг начинает рассказывать, казалось бы, не относящуюся к делу историю:

В 1985 году, Малый, в то время недавний иммигрант в США, был студентом в Колумбийском Университете в Нью Йорке. Однажды, другой бывший россиянин постучался ему в дверь. Этот человек, Владимир Фурман, представился изобретателем парового обогревателя, который мог бы разрешить все экономические проблемы Земли. Надо только достать немного денег.
— Познакомь меня с Джорджем Бушем, - говорит Фурман.
— Откуда же мне Буша знать? - удивляется Малый.
— Ну, тогда познакомь меня с миллионерами.
— Я и миллионеров не знаю, я бедный студент.
— А кого же ты знаешь?
— Я знаю моего профессора географии.
— Ну хорошо, давай встретимся с профессором географии.

На встрече Фурман долго распинался насчет своего чудесного обогревателя и, наконец, предложил продать технологию профессору всего за два миллиарда долларов. Остается только подыскать инвесторов. А потом, когда все трое вышли на улицу на Нью Йорке, Фурман останавливался перед каждым небоскребом и внимательно их разглядывал. "Что ты делаешь?" "Выбираю, какой небоскреб я куплю, как только продам свой обогреватель".

Тринадцать лет спустя, Малый работал в московском офисе ДЕФа, и все больше и больше разочаровывался в том, как Фонд управлялся. Однажды его начальник сказал ему, что ДЕФ собирается инвестировать деньги в проекты одного ученого, по имени Владимир Фурман.

Так Малый и Фурман снова встретились. Малый утверждает, что он незамедлительно сообщил своему начальнику, Старшему Вице Президенту ДЕФа Ричарду Нордину (Richard Nordin), что Фурман сумасшедший. Нордин - сорокасемилетний бывший американский военный парашютист, который возглавлял работу ДЕФа на территории СНГ, подтвердил это в интервью: "Матвей сказал, что он знал Фурмана и что Фурман сумасшедший".

Но несмотря на предупреждения Малого, ДЕФ решил начать с Фурманом совместный бизнес. Нордин сказал, что ДЕФ инвестировал 110 000 долларов в проект, который был предложен Фурманом: создание специального смазочного материала.

Нордин сказал, что это было изобретение другого человека, и что технические эксперты ДЕФа сочли эту технологию многообещающей. Таким образом, по словам Нордина, Фурман не играл важной роли в этой сделке. Кроме всего прочего, 110,000 долларов, инвестированные в проект ДЕФом, пошли на то, чтобы протестировать смазочный материал на ВАЗе, где и выяснилось, что этот смазочный материал для коммерческого внедрения не подходит.

Кроме того, выяснилось, что с Фурманом, которого не удалось разыскать для интервью, невозможно работать. "Фурман орал все громче и скандалил все чаще, так что в конце концов мы перестали общаться", - сказал Нордин.

"Пропавшие" 41 миллион долларов?

В течение нескольких лет, ДЕФ потратил 67 миллионов долларов на создание совместных предприятий в России, Украине и Казахстане и на управление ими. Все эти совместные предприятия должны были иметь конверсионную составляющую, то есть служить цели перевода бывших советских предприятий по производству оружия массового поражения или их бывших ключевых работников в русло невоенного производства. В начале свой истории ДЕФ жил на широкую ногу, открыв целых шесть офисов в четырех странах (включая офисы в Ричмонде, штат Виржиния, а также в Вашингтоне). Замысел руководства состоял в том, чтобы создать, дополнительно к ДЕФу, второй, но теперь уже частный, инвестиционный фонд.

Но этому не суждено было случиться. Вместо этого, менеджеры ДЕФа проводили большую часть времени, пытаясь выпутаться из проблем. Сегодня Нордин управляет всем инвестиционным портфелем один, работая в офисе компании "Российские Партнеры" (Russia Partners), инвестиционной компании, базирующейся в Москве. От бывшего великолепия это очень далеко: в 1998-м году в ДЕФе работало 48 сотрудников, и операционные расходы доходили до семи миллионов долларов в год. Теперь же управление ДЕФом дело не сильно обременительное: работая в одиночку, Нордин в прошлом году еще и успевал работать Президентом "MTV Россия", которой владеет компания "Российские Партнеры".

Когда работа по ДЕФу есть, Нордин имеет возможность привлечь к ней других сотрудников компании "Российские Партнеры". Но теперь о поиске новых проектов речи не идет: работа состоит в том, чтобы распутывать старые проблемы, пытаться спасти хоть что-то из безнадежных инвестиционных проектов, и мечтать о том дне, когда ДЕФ сможет продать те из своих акций, которые еще чего-то стоят: акции шести совместных предприятий общей стоимостью, если принять на веру оценку Нордина, около 26 миллионов долларов. (А что будет с этими деньгами? Нордин говорит, что Агентство по Уменьшению Угрозы Министерства Обороны США (Defense Threat Reduction Agency), организация, призванная контролировать ДЕФ, планирует потратить эти деньги на российскую конверсию, только теперь уже не в качестве инвестиций, а просто как грант.

Как же ДЕФу удалось превратить 67 миллионов долларов в пакет инвестиций, общей стоимостью меньше половины этой суммы? Куда же ушли по крайней мере еще 41 миллион долларов?

Есть несколько версий этой истории. Одна версия просто отрицает такой подход: мы пришли к цифре в 26 миллионов долларов, когда мы вычли из 31 миллиона долларов, указанного в аудиторском отчете Пентагона от 15 августа 2000 г. инвестицию, проходящую в этом отчете как 5 миллионов долларов, так как эта инвестиция с тех пор превратилась в ноль.

Но Нордин говорит, что он сам предложил Пентагону цифру в 31 миллион долларов в качестве грубой оценки, потому что реальную стоимость инвестиционного портфеля нельзя оценить, пока он не будет продан. Другая версия событий была предложена Малым, и хотя в ней проглядывали и раздражение, и излишняя эмоциональность, и недостаточно проверенные факты, - именно версия Малого явилась причиной целой серии официальных расследований ДЕФа в Вашингтоне. По версии Нордина, около 20 миллионов долларов было потрачено на административные расходы компании в течение шести лет: аренда, зарплата, оплата юридических и консультативных услуг. Совсем недешево, да и внутреннее расследование, проведенное в ДЕФе, критиковало управленческий персонал ДЕФа за неумеренность в затратах.

Но и это оставляет еще 21 миллион долларов, за которые необходимо отчитаться. Некоторые из этих пропавших миллионов могут быть отнесены к смазочному материалу Фурмана или же к другим, столь же "удачным" инвестициям. Малый считает. что все инвестиции ДЕФа производились по этому шаблону: сначала плохо продуманная инвестиция, потом плохое управление созданным в результате этой инвестиции совместным предприятием. В августе 1999, Малый и большинство других работников ДЕФа были уволены, и Малый боялся, что менеджеры ДЕФа смогут скрыть свою некомпетентность, списав все проблемы на дефолт рубля.

Поэтому в июле 1999 Малый написал шестистраничное письмо Послу Вильяму Тэйлору, Координатору Американской Помощи Странам Бывшего СССР, прося его обратить внимание на "катастрофическую ситуацию в ДЕФе". Малый писал, что проблемы ДЕФа произошли в результате "серьезных нарушений", допущенных высшим управляющим персоналом, и в том числе, Нордином. Малый писал, что менеджеры ДЕФа халатно относились к изучению предполагаемых инвестиционных проектов и к проверке потенциальных партнеров по бизнесу. Малый просил обратить внимание на то, что после того, как инвестиции сделаны, ДЕФ не осуществлял достаточный контроль над созданными им совместными предприятиями; кроме того, американский руководящий персонал, работавший в ДЕФе, был просто некомпетентен. Наконец, юридическое обеспечение работы ДЕФа было неадекватным, а контроля над расходованием средств практически не было.

Менеджерам созданных Конгрессом США Фондов Предпринимательства (Enterprise Funds), одним из которых являлся ДЕФ, (смотри статью на эту тему) было разрешено организовывать свои собственные частные венчурные фонды и пытаться привлечь к ним деньги частных инвесторов. Но начинать создание частного инвестиционного фонда можно было лишь после того, как все государственные деньги уже инвестированы. Малый, а также и другие сотрудники ДЕФа, говорят, что менеджеры ДЕФа требовали инвестировать деньги как можно скорее, чтобы быстрее учредить свой частный фонд. "У ДЕФа было правило: никогда не позволяй проверке влиять на быстроту инвестирования", - говорил Малый.

Малый также писал, что менеджеры ДЕФа "могли допустить нарушения американских законов". Малый имел ввиду выплаты, которые были сделаны ДЕФом бывшему вице премьеру Валерию Серову за лоббирование одного из проектов ДЕФа. Малый заявлял, что в 1998 году ДЕФ доставлял Серову, который в то время официальной должности не занимал, а сегодня является вице президентом хорошо известной газовой компании Итера, деньги в коричневых конвертах, и что поэтому такие выплаты могли делаться в обход закона.

Это серьезное обвинение, и стоит отметить что Малый лично конвертов набитых деньгами не видел, ему о них рассказывали другие сотрудники ДЕФа. (Малый назвал этих сотрудников, но в процессе написания этой статьи с ними оказалось невозможно связаться.)

В телефонном разговоре Серов назвал разговоры о набитых деньгами конвертах "полным бредом". Нордин тоже очень не любит говорить об этом. Сумму, выплаченную Серову, он назвать отказался. Малый утверждает, что ему говорили о 20,000 долларов в месяц, но Нордин говорит, что не платил Серову "ни в коричневых конвертах, ни в конвертах другого цвета".

Многие из тех, кто работал в ДЕФе или с ДЕФом, включая и тех, кто, как Малый, уверены, что ДЕФ управлялся очень плохо, в страхе открещивались от вопроса о том, давал ли Нордин взятки.

Вот например Пол Томас (Paul Thomas), американец, который управляет украинской аудиторской и оценочной компанией IRE. Томас работал вместе с Малым и Нординым на проекте ДЕФа в Киеве и работает на Украине уже восемь лет. Томас был удивлен предположением Малого, что Нордин мог давать взятки.

— Ричард Нордин — это настоящий бойскаут! — воскликнул Томас. — Да по сравнению с ним Джорж Буш — просто карманник! Невозможно себе представить, чтобы парень, который сражался за Бога и Отечество (Нордин участвовал в американском нападении на Панаму в 1989 году) мог давать взятки! Матвей [Малый] здесь явно перегибает палку - как бы ему это не повредило.

Малый подчеркивает, что он никогда не выдавал свои предположения за факты, а просто обратился в Государственный Департамент США с предложением провести проверку. И он добавляет, что в течение тринадцати месяцев никаких движений по этому вопросу не было: Служба Криминальных Расследований Пентагона (Defense Criminal Investigative Service) начала расследование только в августе 2000-го года. Нордин сказал, что Пентагон обязан расследовать любое обвинение, независимо от того, насколько хорошо оно обосновано. Он и другие менеджеры ДЕФа говорят, что надеются быть признаны невиновными. "Иногда следователи Пентагона звонят и задают вопросы", говорит Роберт Одл (Robert Odle), юрист, который защищает Совет Директоров ДЕФа. "Мы гордимся тем, что наш ответ всегда готов мгновенно".

Инвестиции были сделаны "дерьмово".

Хотя менеджеры ДЕФа полностью отрицают, что они нарушали законы США, они готовы согласиться, что фонд не представлял собой управленческий триумф. В сентябре 1999 года Нордин послал Малому электронную почту, в которой высказался более прямо и кратко, чем Малый мог когда либо позволить себе: "Я думаю, что результатом твоих усилий будет отчет, который позволит добиться того, что ты хочешь: доказать, что маленькая группа людей инвестировала фонд дерьмово, и что этого можно было избежать".

Джон Новелл (John Nowell), бывший Президент Фонда, тоже с этим не спорит. "Что касается того, что ДЕФом надо было управлять лучше, тут мне нечего сказать. - писал Новелл в ответах на вопросы, которые он просил предоставить в письменной форме. - Я думаю, что и Уинстон Черчилль мог быть лучше в качестве Премьер Министра, а Жанна Д'Арк могла быть более добродетельной. Я знаю, что я мог бы и лучше управлять ДЕФом. Я извиняюсь".

Новелл добавил, что все работники ДЕФа "делали все, что могли в трудных условьях". Он пишет: "Если Вы думаете, что что-то не удалось, тогда это моя вина. Успехи следует приписать московским работникам ДЕФа, а недостатки и ошибки я беру на себя".

Даже и признавая свою вину, менеджеры ДЕФа говорят, что Малый неправ в деталях: мол, и проверки они делали, и юристов нанимали, и деньги тратили рачительно. А что касается плохих результатов Фонда, так Фонд и к моменту их прихода на должность уже был в плохом состоянии. Кроме того, они отмечают, что и другие подобные Фонды в России в конце 90х годов работали также плохо, или еще хуже.

"Очень трудное начало"

Если излагать биографию ДЕФа тенденциозно, то она выглядела бы примерно так: ДЕФ вложил 2,9 миллиона долларов в Орбитсофт, компанию, созданную, чтобы использовать российских программистов. Из этого ничего не получилось, и компания была закрыта. ДЕФ вложил 800 000 долларов в RAIES, компанию, которая должна была подвергать древесные стволы иррадиации, чтобы стерилизовать их перед тем, как отправить на экспорт. Эта идея тоже не была реализована. Затем ДЕФ вложил 2,5 миллиона долларов в KKI, совместное предприятие с Национальным Ядерным Центром Республики Казахстан. KKI должен был собирать электронную аппаратуру, и действительно одно время выпускал универсальный модемный адаптер, продававшийся в США по каталогу за пятьдесят долларов. Но сборочный цех KKI находился в сотнях километрах от ближайшего аэропорта, и перевозки делали производство чрезвычайно убыточным. Так что адаптер накрылся довольно скоро. В годовом отчете ДЕФа за 1998 год об этом скорбном факте упоминается в поэтическом тоне: "KKI необходимо воссоздать себя по-новому". Американскому налогоплательщику этот процесс воссоздания обошелся далеко не дешево: дополнительно к двум с половиной миллионам долларов, полученным от ДЕФа, KKI получил еще 3,9 миллиона долларов от уже упоминавшегося Агентства по Уменьшению Угрозы. Олег Гапанович, сотрудник ДЕФа, базирующийся в Санкт-Петербурге, описал, как вместе с коллегой, Карен Вестергард (Karen Westergaard) он в 1998 посетил KKI и убедился, что "половина денег, вложенных ДЕФом была потеряна", так как она была потрачена на уплату долгов другой кампании. (Вестергард оказалась недоступной для интервью). Сегодня KKI занимается сборкой телевизоров Самсунг для казахского рынка.

ДЕФ также хотел сотрудничать с американской компанией R&G в проекте по сборке телевизионных трубок в Санкт-Петербурге. Но R&G была очень недовольна, когда ДЕФ потребовал слишком большой пакет акций будущего совместного предприятия, предъявив в качестве оправдания оплаченные ДЕФом громадные счета за юридические и консультативные услуги. И действительно, счет за консультативные услуги был просто астрономический: $524,000, включая $150,000 компании Ернст энд Янг и более $250,000 юридической компании Степто энд Джонсон (Steptoe & Johnson), которая обслуживала ДЕФ несмотря на то, что одна из партнеров этой фирмы занимает в ДЕФе пост члена Совета Директоров. R&G написал жалобу, и в ответ на это Совет Директоров ДЕФа наложил вето на трехмиллионную инвестицию в этот проект. R&G подал в суд, заявляя, что ДЕФ отомстил R&G за то, что тот жаловался на счета за юридические и консультативные услуги. Тогдашний Президент ДЕФа, Кевин Макдональд (Kevin McDonald) был согласен с аргументами R&G и подал в отставку. В письме Совету Директоров ДЕФа он писал: "Я считаю, что ДЕФ отказался от этого проекта, чтобы наказать нашего американского партнера (R&G) за то, что тот подал официальную жалобу".

Такой была ситуация на момент когда ДЕФ прожил, как теперь ясно, половину отведенной ему жизни. За три первых года работы, которая, к сожалению, ограничилась всего шестью годами, все, что ДЕФ "нажил", были вызывающие шок счета за юридические и консультативные услуги. Анализ, проведенный Американским Агентством по Международному Развитию в 1997 году, показал, что ДЕФ ухитрился потратить на юридические и консультативные услуги больше, чем девять из десяти существующих Фондов Предпринимательства, хотя по своим размерам ДЕФ являлся едва ли не самым маленьким из них. Например, в 1995-ом и 1996-ом годах ДЕФ заплатил компании Степто энд Джонсон 739 000 долларов за юридические услуги.

Многое из вышеизложенного в 1997-ом году было описано в газете "Чикаго Трибюн" (Chicago Tribune), которая написала большую статью о ДЕФе через несколько месяцев после того, как Конгресс США провел слушания, посвященные Фондам Предпринимательства. Это статья, тем не менее, заканчивалась на мажорной ноте: ведь Новелл и Нордин как раз были назначены новыми менеджерами ДЕФа. Новелл заявил, что у ДЕФа было "очень трудное начало", и пообещал перемены. "Чикаго Трибюн" писала: "Под руководством Новелла Фонд надеется на успех новых проектов, связанных с телекоммуникациями и переработкой металлического лома".

Как и было обещано, ДЕФ действительно занялся телекоммуникациями и переработкой металлического лома. Но именно на этом пути ДЕФ ожидали два самых больших провала. Одна сделка, в которую ДЕФ вложил 9.65 миллиона долларов, была связана с созданием совместного телекоммуникационного предприятия с Министерством Путей Сообщения Российской Федерации. Это совместное предприятие называлось МПС-Телеком, и оно послужило причиной долгой ссоры между Государственным Департаментом США и американскими министерствами Торговли и Обороны с одной стороны и российским МПС и Премьер Министром - с другой. А сделка с переработкой электронного лома на Металлургическом Заводе "Аметист" (МЗА) окончилась для ДЕФа потерей пяти миллионов долларов, которые ДЕФ имел глупость одолжить обанкротившейся французской компании.

Три миллиона долларов на ресторан?

К МПС-Телеком и МЗА мы вернемся через минуту. А сейчас поговорим о еще одном замечательном проекте, о котором Новелл рассказывал газете "Чикаго Трибюн". Этот проект называется РАМЕК, и в него ДЕФ вложил шесть миллионов долларов. Проект состоял в том, чтобы производить компьютеры на одном из заводов Санкт-Петербурга.

Если быть более точным, ДЕФ вложил в РАМЕК лишь три миллиона долларов в обмен на 40% акций компании, да только вот деньги эти испарились. Тогда ДЕФ в панике дал РАМЕКу еще три миллиона долларов, только на этот раз уже в долг, да еще и пригрозил российским партнерам пальцем. В разговоре Нордин охарактеризовал РАМЕК как "успех, только вот очень дорогостоящий". Что правда, то правда: аудиторский отчет Пентагона оценил стоимость РАМЕКа всего в один миллион долларов, а также отметил, что было сделано недостаточно, чтобы выяснить, что же все-таки произошло с остальными пятью миллионами долларов.

В своем письме в Государственный Департамент США Малый высказал предположение, что российские партнеры ДЕФа по РАМЕКу вытащили три миллиона долларов из кассы совместного предприятия и открыли на эти деньги ресторан в Санкт Петербурге. Гапанович, бывший депутат Верховного Совета, который контролировал работу ДЕФа в Санкт-Петербурге, согласился, что судьба первых трех миллионов долларов, вложенных в РАМЕК, - есть тайна, покрытая мраком.

"Я не могу сказать, был ли на эти деньги открыт ресторан, но я подтверждаю, что с самого начала денежные переводы делались непрофессионально и были плохо задокументированы", - сказал Гапанович в интервью.

Нордин сказал, что про ресторан ему ничего не известно, но согласился в главном: "Мы уверены, что эти деньги были использованы не по назначению. Менеджеры РАМЕКа одновременно занимались несколькими бизнесами, и им было трудно отличить свои деньги от наших", - сказал Нордин в интервью несколько месяцев назад. С тех пор ДЕФ и РАМЕК пришли к соглашению, что РАМЕК выплатит трехмиллионый заем деньгами и акциями компании. — Философский камень

Таким образом, от РАМЕКа, может, и удастся что-то спасти. Но ДЕФу отнюдь не всегда выпадает такое везение.

Электронное оборудование включает в себя очень небольшое количество ценных металлов: золота, серебра, палладия. В 1997-м году ДЕФ решил направить 7,7 миллиона долларов на постройку завода в Калуге, который мог бы перерабатывать несколько тонн электронного лома, извлекая содержащиеся в этом ломе ценные металлы. Этот завод - Металлургический Завод "Аметист" (МЗА), был построен французской компанией Вальме (Valme), которая занималась этим бизнесом в Европе, но к тому времени находилась в очень тяжелом финансовом положении. Нордин сказал, что ДЕФ нанял известную аудиторскую компанию KPMG, чтобы оценить Вальме в качестве возможного партнера. KPMG ответил, что Вальме находится при последнем издыхании. Вальме создала свой бизнес в шестидесятых годах, когда содежание ценных металлов в электронном ломе было намного большим, чем сегодня. Когда на Западе ценные металлы практически исчезли с электронных плат, Вальме обратила свои взоры на страны Варшавского Договора, где в компьютерах еще присутствовало достаточно золота.

Нордин говорит: "Мы знали, что Вальме испытывало трудности. KPMG сказал нам, что без ДЕФа МЗА умрет, а с ДЕФом он будет работать". Исходя из этого, а также надеясь укрепить сотрудничество с Европейским Банком Реконструкции и Развития (EBRD) - ветераном рискованных инвестиций в России, ДЕФ решил профинансировать проект. "Проект МЗА частично финансируется EBRD, который дает 14 из необходимых 23-х миллионов долларов", - читаем мы в годовом отчете ДЕФа за 1997 год. Это описание МЗА сопровождалось фотографией блестящих золотых слитков и цитатой, принадлежащей Юрию Гужавину, российскому партнеру по этому проекту, в которой он выражал надежду, что ДЕФ привнесет в проект "необходимый нам опыт ведения бизнеса".

В проекте МЗА планировалось трудоустроить 100 человек, которые раньше работали в российском военно-промышленном комплексе. То есть, планировалось потратить 23 миллиона долларов американских государственных средств для создания в России ста рабочих мест, а это выходит по 230 000 долларов за место. Если бы проект МЗА удался в этом виде, то американские критики иностранной помощи России могли бы с уверенностью заявить, что проект МЗА является одним из самых дорогих проектов по созданию рабочих мест в истории человечества.

Но даже и этого не получилось. ДЕФ перечислил пять миллионов долларов на счет Вальме, чтобы она построила завод, а Вальме мгновенно объявила о своем банкротстве и раздала эти деньги своим кредиторам. А EBRD ничего не вложил, наблюдая за развитием событий издали. Так что же произошло?

В годовом отчете за 1998 год ДЕФ пытается оправдать свои потери. Кстати, ДЕФ не опубликовал свои годовые отчеты за 1999-й и 2000-й год, несмотря на то, что, согласно закону США, по которому ДЕФ был создан и профинансирован, такая публикация является обязательной. В годовом отчете ДЕФ пишет, что МЗА погиб от двух тяжелых ударов: один был нанесен девальвацией рубля, а второй - поведением EBRD.

"EBRD ознакомил ДЕФ с проектом МЗА, а также сообщил о своем желании быть спонсором проекта", - читаем мы в годовом отчете ДЕФа. Но потом EBRD избрал тактику выжидания. В годовом отчете отмечается, что "EBRD оттягивал принятие решений, все время требуя дополнительную информацию", и проблемы Вальме от такой нерешительности становились все более серьезными.

А тут и падение рубля, что, если верить годовому отчету, "сделало проект экономически невыгодным". Годовой отчет говорит, что ДЕФ послал EBRD счет на 500 000 долларов за затраты, понесенные в связи с "изучением и продвижением проекта, рекомендованного EBRD".

Объяснение, выдвинутое ДЕФом по поводу потерянных им на проекте МЗА миллионов, совсем не кажется убедительным. Начать хотя бы с того, что девальвация рубля сделала проведение работ по экстракции золота именно в России более, а отнюдь не менее, экономически оправданным: ведь девальвация рубля уменьшила стоимость труда и строительства в долларовом выражении, в то время как стоимость выработанного золота, которое продается за доллары, осталась прежней. Таким образом, девальвация рубля могла только помочь проекту. Если и после спасительной девальвации проект был невыгоден, то каким же он был до нее!

"Если ты такой умный, что же ты такой бедный?"

Настоящая проблема МЗА состояла в том, что проект был безнадежен с самого начала. Предоставленные Малым электронные письма из ДЕФа и в ДЕФ написанные летом 1998-го года, выражают уверенность в том, что успех МЗА невозможен. Вот, например, письмо к Вальме от Майкла Родса (Miсhael Rhodes), который отвечал за проект в ДЕФе: "Моя (а вернее сказать, ваша) проблема состоит в том, что вы не сделали НИЧЕГО, чтобы доказать нам или EBRD, что вы можете достать электронный лом, что вы знаете поставщиков, что вы можете осуществить его покупку, и что вы понимайте этот рынок. Если бы у нас были документы, подтверждающие цифры нашего бизнес-плана, то есть, то, что необходимо для КАЖДОГО ПРОЕКТА, в который ДЕФ инвестирует, этой катастрофы не было бы". Когда работник Вальме ответил, что "Вальме знает свой бизнес лучше многих других", Родс уже не мог скрыть раздражения: "Если это так, то тогда почему вы - банкроты?"

Родс не мог поверить, что Вальме собирается доставить в Калугу со всей России тысячу пятьсот тонн электронного лома, используя для этого только два грузовика. По мнению Родса, для этого было необходимо, по крайней мере, шесть грузовиков. Но самое главное - никто не знал, откуда электронный лом возьмется. "У нас нет плана относительно сырья, и это очень плохо. Одной этой причине хватило бы, чтобы отказался от проекта, если бы это было возможно", - писал Родс.

"Хотели как лучше, но были слишком наивны"

Итак, было непонятно, откуда возьмется электронный лом. Вальме был на грани банкротства, а цены на золото резко шли вниз. Нордин сказал, что ДЕФ рассчитывал на то, что цены на золото, уже рекордно низкие в 1996 году, никак не смогут опуститься еще ниже. Аналитике ДЕФа не откажешь в стабильности: раз за разом, она дает неверный ответ. За два года жизни проекта МЗА цена на золото шла только вниз, с среднегодовой величины в 388 долларов за унцию в 1996 году до 293 долларов в 1998 году.

Более того, корреспонденция свидетельствует о полном несогласии сторон относительно того, сколько золота можно будет извлечь из тонны лома. [ДЕФ долго верил Вальме, что можно извлечь 1.2 килограмма, но правильный ответ оказался 0.4 килограмма. - Прим. пер.]

Ну да ничего. Всего неделю после того, как он обзывал Вальме банкротом из-за ее некомпетентности, и мечтал "отказаться от проекта", Родс уже делает все возможное, чтобы привлечь к этому проекту EBRD. Родс пишет высокопоставленному работнику EBRD Сьюзан Геренс (Susan Goerans), что ДЕФ "решил больше не ругаться" с консультативной фирмой "Упрощенные Решения" (Simplified Solutions), которую ДЕФ нанял, "прося ее подготовить письменный отчет по проекту МЗА". Родс писал, что эта консультативная фирма, "в настоящий момент занята другими проектами", и поэтому не может в письменном виде подтвердить, что МЗА является экономически эффективным проектом. Родс писал, что это "недопустимая ситуация", но утверждал, что проект МЗА жизнеспособен, и что EBRD должен инвестировать в него. Он писал, что ДЕФ провел свой собственный, дополнительный анализ этого проекта, который базировался на устных заявлениях консультативной фирмы, просто не имеющей времени изложить их на бумаге. Наконец, Родс писал, что ДЕФ готов сам провести полный анализ проекта.

[Относительно консультативной фирмы под названием "Упрощенные Решения" стоит отметить, что ДЕФ разыскал в Калифорнии и привлек к одному из своих проектов консультативную фирму Failure Analysis Associates, то есть "Аналитики провала". Хотя эта фирма была привлечена просто для анализа рынка цветных металлов, этот проект через пару лет провалился. - Прим. пер.]

Еще через две недели Элизабет Эймс (Elizabeth Ames), Вице Президент ДЕФа, встречалась в Лондоне с Геренс. Задача Эймс состояла в том, чтобы EBRD вложил в МЗА 14 миллионов долларов. Но со своей задачей Эймс не справилась. Электронные письма, написанные Эймс после этой встречи, говорят о том, что EBRD боялся вкладывать деньги в МЗА.

"Что это означает, если ваш собственный консультант отказывается дать свое заключение в письменной форме?", процитировала Эймс вопрос, который задала ей Геренс. Эймс приводит и свой ответ: "Это означает, что вы делаете бизнес в России, где слова, положенные на бумагу, имеют совершенно иной смысл, а также что консультанту не заплатили". Когда стало ясно, что Геренс не удовлетворена ответом, Эймс написала: "Я с удовольствием дам Вам телефон нашего консультанта, мы отнюдь не блокируем доступ к его знаниям".

Геренс от интервью отказалась, а разыскать Эймс и Родса не удалось. Пресс секретарь EBRD Ричард Уоллис (Richard Wallis) сказал, что у команды из EBRD создалось впечатление, что менеджеры ДЕФа "хотели как лучше, но были слишком наивны".

Несмотря на то, что в годовом отчете ДЕФа написано о двадцатитрехмиллионном партнерстве с EBRD, Уоллис заявил: "Я абсолютно уверен, что мы не давали никаких письменных обещаний, и ДЕФу стоило бы получить наше письменное решение, прежде чем инвестировать свои пять миллионов долларов".

Представитель EBRD, который не хотел быть назван, добавил, что, работая над проектом МЗА, "ДЕФ делал все, чтобы сэкономить деньги, делая все самостоятельно и не нанимая юристов".

Это повторяет то, о чем Малый писал послу Тэйлору: "Нордин, имея степень по русскому языку и бухгалтерскую квалификацию, считал возможным еще и играть роль юриста Фонда". (ДЕФ можно пожалеть: в 1995 и 1996 Фонд критиковали за то, что юридическая фирма одного из директоров Фонда получила от Фонда более семисот тысяч долларов, а теперь ДЕФ критикуют за то, что единственный "юрист" Фонда имеет квалификацию и опыт Ричарда Нордина.)

В интервью Нордин сказал, что он всегда обращался к юристам. Он сказал, что расследование работы ДЕФа подтвердило этот факт: Если бы это было не так, разве совет директоров ДЕФа позволил бы ему и сегодня управлять портфелем ДЕФа.

Закрывая МЗА

Вложив пять миллионов долларов в поиски философского камня, алхимики из ДЕФа теперь хотели вернуть свои деньги. Но и тут заклинания не сработали. Почти все пять миллионов долларов, потраченные ДЕФом на МЗА, представляли собой займы Вальме. Некоторые из этих займов были гарантированы британской страховой компанией LIM. Нордин сказал, что ДЕФ нанял крупнейшую аудиторскую компанию KPMG, чтобы проверить LIM и KPMG оценил LIM как компанию, заслуживающую доверия. Однако, российский финансовый кризис уничтожил и LIM.

Это означало, что единственным шансом на получение денег было участие в распродаже активов Вальме, которое проводилось вследствие ее банкротства. ДЕФ активно занялся этим делом, но в результате не получил ничего.

В деле МЗА есть еще один вопрос - стоимостью в пятнадцать тысяч долларов. Это та сумма, которую, по словам Нордина, ДЕФ одолжил российскому директору МЗА, Гужавину. Гужавин был тем самым человеком, чей энтузиазм относительно "опыта ведения бизнеса", который ДЕФ может привнести в проект, практически не знал границ. "Гужавин заболел. Ему нужна была операция на сердце. Мы дали ему аванс. Потом МЗА развалился. Гужавин не мог вернуть нам деньги. Но теперь нам нужно было выйти из проекта. Гужавин помог нам это сделать, и мы считаем, что таким образом он отработал свой аванс". - красиво изложил Нордин.

ДЕФ играет во взрослые игры

Ну, да это все неважно. В интервью газете "Чикаго Трибюн", Новелл говорил о телекоммуникационных проектах. И действительно телекоммуникационный проект с МПС был самым большим проектом ДЕФа, и чуть не стал его самым большим провалом.

Все естественные монополии в России хотят заниматься телекоммуникационным бизнесом. Они аргументируют это тем, что можно сэкономить много денег, протягивая кабели по земле, на которую у них есть права, будь то вдоль железных дорог, газовых трубопроводов, или электрических кабелей. Таким образом, можно получить второй бизнес как бы за полцены.

МПС интересовалось несколькими подобными проектами, и сегодня оно занимается Транс-Телекомом, компанией, которой владеет МПС и кабели для которой прокладываются за счет российского правительства. Но до этого идея министерства состояла в том, чтобы за прокладку кабеля заплатили западные инвесторы. В 1996 МПС подписало контракт на 420 миллионов долларов с компанией AT&T, а также с нью-йоркской компанией Communications Development Corp. (CDC). Российская и американская стороны получили по 50% акций каждая. ДЕФ был мелким участником с американской стороны, инвестировав несколько миллионов долларов.

Затем AT&T занялось выделением из своей корпоративной структуры новой компании, Lucent Technologies, и потеряло интерес к проекту с МПС. CDC тоже вышло из проекта, и ДЕФ остался единственным американским представителем, выкупив всю американскую половину проекта у покинувших проект участников за 6,3 миллиона долларов. Что же ДЕФ купило? Документы, предоставленные МПС, показывают, что по существу ДЕФ купило обязательство найти для этого проекта $420 миллионов долларов. Более того, деньги должны были быть предоставлены в течение всего лишь пяти лет: 56.5 миллионов долларов в 1996 году, 116,5 миллиона долларов в 1997 году, 159,5 миллиона долларов в 1998 году, 67,5 миллиона долларов в 1999 году и 20 миллионов долларов в 2000 году.

ДЕФ даже близко не имел таких денег. Но Нордин сказал, что с министерством была достигнута договоренность об изменении расписания, чтобы у ДЕФа было больше времени найти деньги. МПС дает ДЕФу время на поиск больших денег, ну а ДЕФ согласился инвестировать еще 3,3 миллиона долларов, чтобы МПС-Телеком мог начать пилотный проект, проводя несколько сот километров кабеля. Нордин говорит, что ДЕФ создал хороший план проекта и даже заинтересовал им инвестиционное подразделение Мирового Банка, Международную Финансовую Корпорацию. Но когда ДЕФ ознакомил с этим планом МПС, в ответ пришло сухое уведомление, что ДЕФ не выдерживает сроков и этим нарушает контрактные обязательства, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Одним выстрелом убить двух зайцев

Произошла ссора, которая до сегодняшнего дня избежала внимания прессы, несмотря на то, что в ней участвовали самые высокопоставленные российские и американские чиновники. ДЕФ призвал себе на защиту государственный Департамент США, Министерство Торговли США и Пентагон. Дошло до того, что тогдашний Госсекретарь США Мадлен Олбрайт (Madeleine Albright) обсуждала МПС-Телеком с тогдашним Премьер Министром Евгением Примаковым. Нордин говорит, что ДЕФ требовал либо возвращения своих денег либо изменения расписания предоставления инвестиционных средств.

Посол США в России Джеймс Коллинз (James Collins) тоже был в числе тех, кто пытался распутать клубок, который ДЕФ завязал в МПС. Несколько месяцев назад Коллинз сказал, что ссора, в основном, разрешилась, и что русские "поступали правильно". Тем не менее, Коллинз добавил МПС-Телеком к списку нескольких американских проектов (таких, как например, рыболовецкий кемпинг в Мурманске, магазин бутербродов Subway в Санкт Петербурге), где считается, что российские партнеры поступили с американцами несправедливо и пытались отнять собственность.

В годовом отчете ДЕФа за 1998 год обиды на МПС не скрываются: "Так как проект имеет громадную потенциальную ценность, российский партнер : предпринял ряд шагов, направленных на вытеснение ДЕФа из проекта".

Для разбирательств с МПС ДЕФ нанял в качестве лоббиста бывшего вице премьера Валерия Серова, которому, по версии Малого, предназначались коричневые конверты. Официальные лица МПС предоставили письма, которые Серов написал тогдашнему вице премьеру Алексею Булгаку, прося его передать контроль над проектом МПС-Телеком Министерству Связи и Госкомимуществу. Нордин старался "отделаться от МПС, с которым он не мог найти согласия", - сказал Сергей Пряников, советник Министра Путей Сообщения Николая Аксюненко. По мнению Пряникова, Нордин считал, что его контакты в Министерстве Связи и в Госкомимуществе "будут лучше", чем в МПС.

Серов отказался обсуждать свою работу на проекте. Однако Нордин предложил свою версию, сказав, что Серов уже и до этой истории считал, что транспортные и газовые монополии несправедливо полагали, будто имеют право на прокладку кабеля вдоль железных дорог или трубопроводов. Нордин сказал, что Серов пытался одним выстрелом убить двух зайцев: разобраться с МПС-Телеком и одновременно определить, кто же все-таки обладает в таких случаях правом на прокладку кабеля. "Да он же шпион, об этом можно прочесть в интернете" Чиновники МПС рассказывают все совсем иначе. Пряников говорит, что ДЕФ не смог достать инвестиции, и поэтому стал скандалить и требовать переписать договор.

Пряников никогда не встречался с Нордином. Он пришел на работу в МПС-Телеком, когда скандал уже разгорелся. Но он и его коллеги уверены, что ДЕФ - это американская государственная организация, работающая во вред России. Пряников не смог объяснить, в чем конкретно заключается подрывная работа ДЕФа, однако сказал: "Я уверен, что Нордин - шпион. Я нашел информацию, подтверждающую это".

Что же это за информация? Пряников и Вячеслав Смирнов, еще один советник министра путей сообщения и вице президент Транс-Телекома, рассказали, что их источником является интернет. В нем они и нашли резюме Нордина. Это резюме находится по следующему адресу: http://www.friends-partners.org/oldfriends/services/jobs/wanted/Nordin.RichardJames.html "Из резюме явствует, что он - шпион, только в отставке, хотя этой деятельностью люди занимаются до конца жизни", - говорит Смирнов.

Нордин и Новелл бывшие рэйнджеры армии США, которые вместе изучали русский язык в Гарварде. Они были друзьями в аспирантуре, и Новелл даже помогал красить дом бабушки Нордина. Новелл говорит, что одной из причин, почему он согласился стать Президентом ДЕФ, была та, что он сможет нанять Нордина и снова с ним работать.

Кроме того, Нордин занимался изучением российской армии и российских финансовых рынков в Rand Corp., где защитил диссертацию по анализу государственной политики России на рынке ценных бумаг. Широко известно, что Rand Corp. является исследовательским учреждением, которое интенсивно сотрудничает с американскими разведывательными и аналитическими организациями.

Для Пряникова и Смирнова, это автоматически означает, что Нордин и Новелл - агенты ЦРУ, независимо от того, красили они бабушкин дом или нет. Пряников сказал, что на каком-то этапе ссоры насчет МПС-Телеком, несколько заместителей министра даже обсуждали, не стоит ли передать материал для статьи в МК или Коммерсанте: мол, вышедший в отставку американский шпион пытается завладеть российской инфраструктурой, оказывает давление на правительство: .

Если спросить у них, являются ли они шпионами, Нордин и Новелл дают как шутливые, так и серьезные ответы. Новелл шутит, что Нордин носит на пальце "шифровальный перстень", а Нордин говорит, что настоящие шпионы всегда помещают свои резюме в интернете. Но при этом оба говорят, что они отдавали себе отчет, насколько политически чувствительной была их работа по конверсии бывшего противника и что они делали все возможное, чтобы избежать подозрений и конфликтных ситуаций.

Пряников сказал, что в конце концов российская сторона решила в МК не звонить, а просто отдать ДЕФу деньги. Транс-Телеком выкупил у ДЕФа те 600 километров кабеля, которые были протянуты в рамках пилотного проекта за 8.6 миллиона долларов. На сегодня конфликт в основном урегулирован, и ДЕФ потерял на этой сделке всего около миллиона долларов.

"Если бы я только знал английский"

Олег Гапанович, представитель ДЕФа в Санкт Петербурге, наверно, был самым квалифицированным экспертом ДЕФа по конверсии. Как депутат Верховного Совета в 1990 году, он возглавлял парламентскую комиссию по военно-промышленному комплексу и конверсии. Во время кубинского кризиса Гапанович отвечал за четыре атомных боеголовки и держал палец на кнопке. К счастью, приказа о пуске не было, и Гапанович много лет успешно служил в ВМФ. Но с дней кубинского кризиса, он стал горячим сторонником улучшения советско-американских отношений и уменьшения военной напряженности.

Вот почему работа в ДЕФе так подходила ему. Но, как и Малый, Гапанович испытал большое разочарование. "Что касается плохого управления, я согласен", - сказал он в интервью. Гапанович даже написал одному из директоров ДЕФа соответствующее письмо. Но при этом Гапанович очень хочет, чтобы его письмо не ассоциировалось с письмом Малого. Ему кажется, что крестовый поход Малого против ДЕФа зашел слишком далеко, и он с отвращением говорил о том, как менеджеры ДЕФа и Малый собирают друг на друга компромат, который базируется на доносах. Кроме того, если Малый критикует Нордина, то Гапанович предпочитает его защищать: "Нордин не имел никакой помощи в том, что касается технических или экономических вопросов. На него обрушивалась все: ведь остальные сотрудники по любому вопросу обращались к нему", - говорит Гапанович. Гапанович сожалеет, что не мог быть более полезным: "Если бы только я знал английский!" - вздыхает он. (Кстати, Нордин хорошо говорит по-русски.)

Гапанович вспоминает, какие большие надежды Нордин и Новелл питали относительно МПС-Телеком: "Они думали, что МПС-Телеком будет очень прибыльным. Они сделали видеопрезентацию об этом проекте и показывали ее на инвестиционных конференциях в Америке и Европе". Дело в том: что телекоммуникационный проект идеально подходил ДЕФу для создания частного фонда. "Нам нужет был показательный проект, и МПС-Телеком идеально подходил для этой цели". Поэтому ДЕФ и подписал контракт, но сразу же понял, что он не может найти необходимые инвестиции. Гапанович сказал, что контракт "специально содержал в себе подводные камни". Он сожалел, что "Ричард никому не дал изучить или даже прочесть контракт. Юристы были, но надо было изучить контракт специально на предмет возможного подвоха".

Гапанович особенно сожалеет, что хорошие конверсионные проекты так и остались нереализованными. Сначала Фонд никак не мог организовать работу, потом с головой окунулся в расхлебывание проблем, таких, как РАМЕК или МЗА. Едва выкарабкавшись, потерял голову, увлекшись МПС-Телекомом, а теперь практически не дышит. А ведь какие проекты были! Вот, например, любимый проект Гапановича и Новелла: завод "Вектор" в Новосибирске, с которым ДЕФ познакомился только в середине 1998-го года.

"Вектор" раньше производил сибирскую язву для военных целей, но теперь делает детские йогурты. "Вектор" надеялся, что ДЕФ поможет ему начать производство лекарств, но теперь, когда Фонд находится при последнем издыхании, говорить об этом поздно.

Original article on The Moscow Times site: http://www.moscowtimes.ru/stories/2001/04/04/014.html

» Оригинал документа